- Да я его уже бросил. Никакой нет охоты возвращаться.
Глаза Крысы, спрятанные за темными очками, продолжали следить за плывущей девушкой.
- А почему бросил?
- Ну... Надоело потому что. Хоть и старался сначала. Так сильно, что самому теперь не верится. До всех мне было дело - не меньше, чем до себя. Даже полицейские меня из-за этого били. Но приходит время, когда каждый возвращается на свое место. Только мне некуда вернуться. Знаешь, есть такая игра - все вокруг стульев бегают, потом садятся - а одному стула не хватает.
- И что ты теперь собираешься делать?
В раздумье Крыса вытер полотенцем ноги.> - Думаю повесть написать. Ты как на это смотришь?
- Ну, возьми да напиши.
Крыса кивнул.
- А какую повесть?
- Хорошую. По моим стандартам. Я ведь себя талантом не считаю... Но, по крайней мере, смысл писательства я вижу в том, чтобы самому чему-то научиться. Правильно?
- Правильно.
- Писать надо для себя... Или, скажем, для цикад.
- Для цикад?
- Ага.
Крыса потеребил висевшую у него на голой груди полудолларовую монету с портретом президента Кеннеди.
- Несколько лет назад я с одной девчонкой ездил в Нару (*12). Был ужасно жаркий день, и мы с ней часа три шли между холмов. Если нам кто и попадался, то только птицы, взлетавшие с пронзительными криками, да певчие цикады, трещавшие под ногами, когда мы шли по меже. И больше никого. Просто было очень жарко.
Мы устали и присели на пологом склоне, опушившемся мягкой травой. Понежились на ветерке и вытерли пот. Под склоном пролегал глубокий ров, а за ним - густо поросший лесом древний курган, будто выступающий из воды остров. Императорская могила. Ты ее видел когда-нибудь?
Я кивнул.
- И тогда я подумал: для чего же сделана такая громадина? Конечно, в любой могиле есть смысл. Все когда-нибудь умрут - и это как напоминание. Но здесь было как-то чересчур. Огромные размеры иногда меняют суть вещей до неузнаваемости. Фактически, это было вообще непохоже на могилу. Это была гора. Во рву плавали лягушки и ряска, а ограда вокруг заросла паутиной.
Я молча глядел на курган и вслушивался в ветер, идущий со стороны рва. И то, что я тогда почувствовал, не описать никакими словами. Даже нет, я не почувствовал - меня как будто завернули во что-то. Целиком и полностью. Ощущение было такое, словно цикады, лягушки, пауки, ветер - буквально все - превратилось в единое целое и течет через Космос!
Крыса допил свою колу, уже без газа.
- И вот, когда я собираюсь что-то написать, я всегда вспоминаю этот летний день и этот поросший лесом курган. И думаю, как здорово было бы написать что-нибудь для цикад, пауков и лягушек, для зеленой травы и ветра...
Крыса умолк, заложил руки за голову и уставился в небо.
- Ну... И ты пробовал уже что-нибудь написать?