- А братья, сестры?
- Одна сестра. Мы близнецы.
- И где она?
- За тридцать тысяч световых лет отсюда.
Сказав это, она нервно засмеялась и уложила свой стакан набок.
- И чего это я про семью гадости говорю? Даже тоскливо становится.
- Да ничего особенного. У каждого есть что-нибудь этакое.
- И у тебя есть?
- И у меня. Бывает, обниму любимую игрушку - и плачу...
- А какая у тебя любимая игрушка?
- Крем для бритья.
Тут она засмеялась уже веселее. Как не смеялась, наверное, уже несколько лет.
- Слушай, - сказал я, - что ты пьешь какой-то лимонад? У тебя сухой закон?
-Хм, вообще-то я сегодня не собиралась... Ну да ладно!
- Так что ты будешь?
- Белое вино, только похолоднее.
Я подозвал Джея и заказал еще пива и белого вина.
- Скажи, а как себя чувствуешь, когда у тебя есть близнец?
- Странное ощущение. Одинаковое лицо, одинаковый интеллектуальный индекс, одинаковый размер лифчика... Надоедает это.
- Вас часто путали?
- Часто. До восьми лет. Потом у меня стало девять пальцев, и нас больше никто не путал.
Сосредоточенно и аккуратно, как пианистка перед концертом, она положила рядышком обе руки. Я взял левую, поднес к свету и внимательно рассмотрел. Маленькая рука, прохладная, как стакан коктейля. Четыре пальца на ней смотрелись красиво и совершенно естественно - как будто их и было четыре с самого рождения. Такая естественность казалась чудом. По крайней мере, шесть пальцев выглядели бы гораздо менее убедительно.
- В восемь лет я сунула мизинец в мотор пылесоса. Оторвало тут же.
- А где он теперь?
- Кто?
- Мизинец.
- Не помню. - Она засмеялась. - Такого вопроса мне еще не задавали, ты первый.
- А это беспокоит, когда мизинца нет?> - Если перчатки надеваю - беспокоит.
- И все?
Она покачала головой:
- Нельзя сказать, что совсем не беспокоит. Но не больше, чем других беспокоит толстая шея или волосы на ногах.
Я кивнул.
- А чем ты занимаешься? - спросила она.
- В университете учусь. В Токио.
- На каникулы приехал?
- Ага.
- И что ты изучаешь?
- Биологию. Животных люблю.
- Я тоже люблю.